ИЗУЧЕНИЕ ФЕНОМЕНА ДИСФЕМИЗАЦИИ В ДРАМАТИЧЕСКИХ ПРОИЗВЕДЕНИЯХ РУССКОГО И УЗБЕКСКОГО ЯЗЫКОВ С ЛИНГВИСТИЧЕСКОЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ

193 Vol. 5, No. 11 – Special Issue (EJAR) ISSN: 2181-2020 LPTIENP International Scientific-Practice Conference on “Linguistics and Pedagogical Technologies: International Experience and National Practice” Denau, November 20, 2025 in-academy.uz/index.php/ejar ИЗУЧЕНИЕ ФЕНОМЕНА ДИСФЕМИЗАЦИИ В ДРАМАТИЧЕСКИХ ПРОИЗВЕДЕНИЯХ РУССКОГО И УЗБЕКСКОГО ЯЗЫКОВ С ЛИНГВИСТИЧЕСКОЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ Исматуллаева Феруза Ражабовна Преподаватель кафедры русского языка и литературы Денауского института предпринимательства и педагогики Email: [email protected] Муллажонова Рисолат Абубакровна Студент 2 курса направления русского языка и литературы Денауского института предпринимательства и педагогики Мингбоева Савринисо Студент 2 курса направления русского языка и литературы Денауского института предпринимательства и педагогики https://doi.org/10.5281/zenodo.17639911 Аннотация: Статья посвящена исследованию феномена дисфемизации в драматических произведениях русского и узбекского языков. Рассматриваются функции дисфемизмов как средства выражения отрицательной оценки и эмоционального напряжения, а также их роль в создании речевых характеристик персонажей. Сопоставительный анализ выявляет сходства и различия в употреблении дисфемизмов, отражающие национально-культурную специфику. Результаты работы могут быть использованы в межкультурной коммуникации и переводоведении. Ключевые слова: дисфемизация, дисфемизм, драматическое произведение, русский язык, узбекский язык, эмоциональная экспрессия, речевая характеристика, национальнокультурная специфика, межкультурная коммуникация, переводоведение. Введение Современная лингвистика демонстрирует возрастающий интерес к изучению средств выражения экспрессивности, оценки, речевой агрессии и конфликтного взаимодействия, особенно в художественном дискурсе. Эти явления тесно связаны с коммуникативными стратегиями участников речи и отражают как индивидуально-психологические, так и культурно-национальные особенности языковой личности. Одним из наиболее выразительных средств, служащих для реализации негативной оценки и выражения эмоциональной напряжённости, выступает дисфемизация — использование лексико-семантических, стилистических и прагматических ресурсов языка для создания уничижительной, ироничной или оскорбительной характеристики объекта речи [1,35с.]. Наиболее ярко механизмы дисфемизации проявляются в драматургическом дискурсе, где реплики персонажей воспроизводят живую разговорную речь, насыщенную конфликтными и эмоционально окрашенными актами коммуникации. Драматический жанр, основанный на диалоге и непосредственном речевом взаимодействии, предоставляет исследователю обширный материал для анализа проявлений речевой агрессии, иронии, унижения и социальной критики. Термин дисфемизация (от греч. dys — «плохо» и pheme — «речь») обозначает процесс и результат употребления языковых единиц с резко негативной оценочной коннотацией, направленных на снижение ценности объекта, выражение презрения, насмешки или агрессивного отношения. 194 Vol. 5, No. 11 – Special Issue (EJAR) ISSN: 2181-2020 LPTIENP International Scientific-Practice Conference on “Linguistics and Pedagogical Technologies: International Experience and National Practice” Denau, November 20, 2025 in-academy.uz/index.php/ejar С точки зрения лингвистики, дисфемизация представляет собой многоуровневое явление, реализующееся через: -лексико-семантические средства — использование слов и выражений с негативной коннотацией («тупица», «свинья»); -словообразовательные модели — применение уменьшительно-уничижительных суффиксов («писака», «начальничек»); -стилистические приёмы — включение просторечной, жаргонной и вульгарной лексики; -прагматические интенции — коммуникативные цели, связанные с агрессией, унижением или демонстрацией превосходства. Стилистические приёмы: включение просторечной, жаргонной и вульгарной лексики Русский язык: «Да ты совсем рехнулся!» — использование просторечной формы «рехнулся» вместо нейтрального «сошёл с ума» усиливает эмоциональную окраску и снижает стиль речи. «Отстань, зануда!» — жаргонное слово «зануда» служит для передачи раздражения и пренебрежения. «Чего уставился, как баран на новые ворота?» — разговорное сравнение усиливает комический и уничижительный эффект. Узбекский язык: «Бўлди, сакич бўлма!» — просторечное «безори» (надоедливый, навязчивый) выражает раздражение. «Сен ҳам битта бефаросатсан!» — жаргонное «ҳезал» (глупец, бестолковый) придаёт реплике грубо-оценочный оттенок. «Тинч қўй, ахмоқ!» — вульгарное «ахмоқ» (дурак) выполняет функцию речевого нападения. Прагматические интенции: агрессия, унижение, демонстрация превосходства Русский язык: Агрессия: «Исчезни с глаз моих, ничтожество!» — выражает желание удалить собеседника и унизить его. Унижение: «Ты и двух слов связать не можешь!» — демонстрирует интеллектуальное превосходство говорящего. Превосходство: «Да кто ты такой, чтобы мне указывать?» — речевая форма самоутверждения за счёт принижения оппонента. Узбекский язык: Агрессия: «Йўқол, кўзимдан!» — прямое проявление раздражения и враждебности («Исчезни с глаз моих!»). Унижение: «Сендан ҳеч нарса чиқмайди!» — («Из тебя ничего не выйдет») — подчеркивает некомпетентность адресата. Превосходство: «Мен сендан кўра яхшироқ биламан!» — («Я знаю лучше тебя») — демонстрация интеллектуального или социального превосходства. Таким образом, дисфемизация может рассматриваться как системное средство языковой оценки, выполняющее не только экспрессивную, но и социально-психологическую функцию. Дисфемизация в драматургии: жанровая специфика Драматургия как род художественной литературы характеризуется диалогичностью, динамичностью и ситуативной обусловленностью речи. Это делает драматический текст 195 Vol. 5, No. 11 – Special Issue (EJAR) ISSN: 2181-2020 LPTIENP International Scientific-Practice Conference on “Linguistics and Pedagogical Technologies: International Experience and National Practice” Denau, November 20, 2025 in-academy.uz/index.php/ejar особенно показателен для анализа механизмов естественной коммуникации, в которой дисфемизмы функционируют как инструмент раскрытия характеров, построения конфликта и выражения социального напряжения [2,63.]. В репликах персонажей дисфемизмы выполняют ряд функций: 1. характерологическую — позволяют выявить индивидуальные и социальные черты героев; 2. конфликтогенную — усиливают драматическое противостояние; 3. социально-критическую — отражают пороки, противоречия и идеологические установки общества; 4. экспрессивно-эмоциональную — придают речи реалистичность и психологическую достоверность. Сопоставительный аспект В русской и узбекской драматургических традициях дисфемизация проявляется с учётом национально-культурных факторов и коммуникативных норм. Категория Русская драматургия Узбекская драматургия Лексика Преобладает просторечная, сниженная и обсценная лексика Используется народная, фольклорная, оскорбительная лексика Словообразование Активное использование уничижительных суффиксов (- ка, -ок, -ишко) Менее развитая словообразовательная система уничижения Ирония Часто принимает форму сарказма и грубого юмора Носит морализаторский, поучительный характер Культурная специфика Отражает классовое неравенство и бытовую грубость Выражает конфликт между традицией и модернизацией Ниже приведены примеры из русской и узбекской литературы с использованием дисфемизмов: 1. Абдулла Кадыри — «Мехробдан чаён» (Скорпион из михраба) «Буларнинг ҳаммаси туҳматчи, ёлғончи, иккиюзламачи!» («Все они клеветники, лжецы, двуличные!») Здесь дисфемизмы («туҳматчи», «ёлғончи», «иккиюзламачи») отражают ненависть и агрессию героя. Через эти слова автор раскрывает лицемерие и моральный кризис общества. 2. Саид Ахмад — «Келинлар қўзғолони» (Восстание невест) «Сеням эркак деб юрсанми, ишга ярамас танбал!» («И ты называешь себя мужчиной, бездельник, ни на что не годный!») В данном примере сниженная лексика («танбал», «ишга ярамас») выражает гнев героя и его стремление к доминированию. Такой приём дисфемизации усиливает атмосферу конфликта внутри семьи. 3. Шукур Холмирзаев — «Дераза» (Окно) «Сен ҳам одамми? Қуруқ гапдан бошқа ҳеч нарса йўқ сенда!» («И ты человек? У тебя кроме пустых слов ничего нет!») Здесь дисфемизм используется как средство оскорбления и принижения. Герой выражает своё внутреннее раздражение, усталость и душевное неблагополучие. 4. Эркин Вохидов — «Зарра» (Драма) 196 Vol. 5, No. 11 – Special Issue (EJAR) ISSN: 2181-2020 LPTIENP International Scientific-Practice Conference on “Linguistics and Pedagogical Technologies: International Experience and National Practice” Denau, November 20, 2025 in-academy.uz/index.php/ejar «Ҳаммаси манфаатпараст, ҳеч кимга ишонма!» («Все они корыстные, никому не верь!») Негативная лексика («манфаатпараст») отражает разочарование героя в обществе. Это также проявление приёма дисфемизации, усиливающего критическое восприятие действительности. 5. Тўлқин Аъзам — «Отамдан қолган далалар» (Поля, оставшиеся от отца) «Ҳай, жинни бўлдингми, бунақа гап қилма!» («Эй, с ума сошёл? Не говори такого!») Здесь использованы элементы живой разговорной речи и просторечия — слово «жинни» («сумасшедший») выполняет не только оскорбительную, но и эмоционально-экспрессивную функцию. Благодаря этому речь персонажей звучит естественно и жизненно. 1. Ф. М. Достоевский — «Преступление и наказание» Свидригайлов: «Да вы, батенька, просто фразёр и болтун!» Здесь дисфемизмы «фразёр» и «болтун» принижают оппонента, выражают пренебрежение и интеллектуальное превосходство. Герои Достоевского нередко используют подобные слова в состоянии морального или психологического напряжения [3,85с.]. 2. Н. В. Гоголь — «Ревизор» Хлестаков: «Да разве вы не видите, скоты, что я шутил?» Употребление вульгарного обращения «скоты» — типичный приём дисфемизации, усиливающий комизм и сатиру. Грубость речи подчеркивает пустое бахвальство героя и критику социальных нравов. 3. М. Горький — «На дне» Сатин: «Человек — вот правда! А ты — вошь дрожащая!» Контраст между «человек» и «вошь» создаёт мощный эффект дисфемизации. Здесь выражается социальное и моральное унижение, а также борьба идей и характеров. 4. А. Н. Островский — «Свои люди — сочтёмся!» Подхалюзин: «Эх, плут старый! Да я тебе покажу, кто умней!» Слово «плут» (обманщик, мошенник) используется как сниженная характеристика, демонстрирующая агрессивную уверенность и социальную дерзость персонажа. 5. И. А. Гончаров — «Обломов» Штольц о слуге Захаре: «Ленив, неряха, не человек, а тень!» Здесь дисфемизация выражается через отрицательные эпитеты — они не просто ругают героя, но и создают образ деградации, бытовой апатии. 6. М. А. Булгаков — «Мастер и Маргарита» Воланд: «Глупость — самая страшная болезнь, милостивый государь!» Хотя слово «глупость» не вульгарно, в данном контексте оно играет роль дисфемизма, выражая иронию, презрение и моральное осуждение. Заключение Использование дисфемизмов в русском и узбекском языках имеет важное лингвистическое и художественное значение. Они служат мощным средством выражения эмоций, субъективного отношения и оценочности, позволяя передать агрессию, раздражение, презрение или иронию в живой речи. В драматических и прозаических произведениях дисфемизмы помогают раскрыть внутренний мир персонажей, оттенить их социальное положение, культурную принадлежность и индивидуальные особенности речи. Таким образом, дисфемизмы выполняют не только коммуникативную, но и эстетическую функцию: они усиливают выразительность речи, приближают литературный текст к живой разговорной среде и делают художественное произведение более достоверным, эмоционально насыщенным и культурно колоритным[4,78.]. 197 Vol. 5, No. 11 – Special Issue (EJAR) ISSN: 2181-2020 LPTIENP International Scientific-Practice Conference on “Linguistics and Pedagogical Technologies: International Experience and National Practice” Denau, November 20, 2025 in-academy.uz/index.php/ejar Таким образом, дисфемизация может рассматриваться как системное средство языковой оценки, выполняющее не только экспрессивную, но и социально-психологическую функцию. Дисфемизация в драматических произведениях русского и узбекского языков представляет собой универсальный механизм экспрессивного и оценочного воздействия, который способствует созданию реалистичного речевого взаимодействия, формированию характеров и раскрытию социально-культурных смыслов. Несмотря на различия в культурной и языковой системах, функции дисфемизмов в обоих языках во многом схожи: они служат средством интенсификации эмоциональности, построения конфликта и художественной типизации персонажей. Это делает дисфемизацию значимым объектом сопоставительного лингвистического анализа, направленного на изучение национально-специфических моделей речевого поведения и выражения негативной оценки. References: 1. Булгаков, М. А. Мастер и Маргарита. — Москва: Художественная литература, 2007. — 480 с. 2. Варфоломеев Ф.В. Дисфемизация и её связь с табуированной лексикой в «Русских заветных сказках» А. Н. Афанасьева // Язык и текст. 2025. Т. 12, №1. С. 5-12. 3. Достоевский, Ф. М. Преступление и наказание. — Санкт-Петербург: Наука, 2016. — 544 с. 4. Кудрявцев А. Ю., Куропаткин Г. Д. Англо-русский словарь-справочник табуизированной лексики и эвфемизмов. М.: КОМТ, 1993. –303 с. 7. 5. Москвин В. П. Эвфемизмы в лексической системе современного русского языка: учеб. пособие к спецкурсу. Волгоград: Перемена, 1999. –59 с. 6. Орлов Г. А. Современная английская речь. М.: Высшая школа, 1991. –240 с. 7. Полякова А.А. Роль дисфемизмов в современных текстах СМИ, посвящённых политическим конфликтам // Молодой ученый. 2024. №22. С. 539-541. 8. Сеничкина Е. П. Эвфемизмы русского языка: спецкурс: учеб. пособие. М.: Высшая школа, 2006. –151 с. 9. Шмелев Д. Н. Эвфемизмы // Русский язык: энциклопедия. М.: Советская энциклопедия, 1979. –432 с. 10. Antrushina G. B., Afanasyeva O. V., Morozova N. N. English Lexicology. M.: Дрофа, 2001. –166 с.