Гуманитарный научный вестник. 2025. №10 203
УДК 343.2/.7
DOI 10.5281/zenodo.17648244
Писаренко Е. А., Шигонин А. Б.
Писаренко Елизавета Анатольевна, РГУП им. В.М. Лебедева, д. 69, ул. Новочеремушкин-
ская, Москва, Россия, 117418. E-mail: ye[email p o ec ed].
Шигонин Александр Борисович, кандидат юридических наук, доцент, РГУП им. В.М. Ле-
бедева, д. 69, ул. Новочеремушкинская, Москва, Россия, 117418. E-mail:
y[email p o ec ed].
Актуальные подходы к определению признаков
соучастия в хищениях в современном уголовном праве
России
Аннотация. В статье анализируются современные подходы к определению признаков со-
участия в хищениях в уголовном праве России. Рассмотрены объективные и субъективные
критерии квалификации преступлений против собственности, совершенных в соучастии.
Выявлены проблемы законодательной конструкции понятия соучастия и выделены осо-
бенности его применения к различным формам хищений. Установлено, что существую-
щая нормативная база требует совершенствования в части конкретизации понятия субъек-
та преступления при соучастии и более четкого разграничения форм соучастия при ква-
лификации хищений. Предложены направления модернизации уголовно-правовых норм о
соучастии для повышения эффективности правоприменительной практики в сфере проти-
водействия групповым посягательствам на собственность.
Ключевые слова: хищение, соучастие в преступлении, объективные признаки,
субъективные признаки, группа лиц, предварительный сговор, организованная группа,
квалификация преступлений, дифференциация ответственности, уголовное
законодательство.
Pisa enko E. A., Shigonin A. B.
Pisa enko Eliza e a Ana olye na, Lebede Russian S a e Uni a y En e p ise, 69 No oche emu-
shkin S ee , Moscow, Russia, 117418. E-mail: [email p o ec ed].
Shigonin Alexande Bo iso ich, Candida e o Law, Associa e P o esso , V.M. Le-bede Russian
S a e Uni a y En e p ise, 69 No oche emushkinskaya S ., Moscow, Russia, 117418. E-mail: ye-
[email p o ec ed].
Cu en app oaches o de ining cha ac e is ics o complici y
in he in mode n Russian c iminal law
Abs ac . The a icle analyzes mode n app oaches o de ining cha ac e is ics o complici y in
he in Russian c iminal law. The objec i e and subjec i e c i e ia o quali ying c imes agains
p ope y commi ed in complici y a e examined. The p oblems o he legisla i e cons uc ion o
he concep o complici y a e iden i ied, and he peculia i ies o i s applica ion o a ious o ms
o he a e highligh ed. I is es ablished ha he exis ing egula o y amewo k equi es im-
p o emen in e ms o speci ying he concep o he subjec o c ime in complici y and mo e
clea ly di e en ia ing o ms o complici y in he quali ica ion o he . Di ec ions o mode niz-
204 Юридические науки
h p://nauka es nik. u/
ing c iminal law no ms on complici y a e p oposed o inc ease he e ec i eness o law en o ce-
men p ac ice in coun e ing g oup enc oachmen s on p ope y.
Key wo ds: he , complici y in c ime, objec i e ea u es, subjec i e ea u es, g oup o pe sons,
p elimina y conspi acy, o ganized g oup, quali ica ion o c imes, di e en ia ion o
esponsibili y, c iminal legisla ion.
нститут соучастия в преступле-
нии является одним из наиболее
сложных и дискуссионных в со-
временном уголовном праве России.
Особую значимость данный институт
приобретает в контексте хищений, по-
скольку преступления против собствен-
ности часто совершаются группами лиц,
что существенно повышает их обще-
ственную опасность. Статистические
данные свидетельствуют о сохранении
устойчивой тенденции к совершению
хищений в различных формах соучастия,
что объясняется не только социально-
экономическими факторами, но и психо-
логическими особенностями группового
поведения, когда совместная преступная
деятельность существенно облегчает до-
стижение противоправной цели.
В современной уголовно-правовой
науке сложились различные концепту-
альные подходы к пониманию института
соучастия в преступлениях против соб-
ственности. Н.А. Гасымова обращает
внимание на недостатки законодательной
формулировки понятия соучастия, указы-
вая на явную тавтологию — соучастие
определяется через «совместное уча-
стие», что с позиций юридической техни-
ки представляется неудачным решением
[1, с. 51]. Исследователь подчеркивает,
что правовая дефиниция не отражает в
себе критерия субъекта преступления, а
лишь закрепляет, что для установления
соучастия необходимо, чтобы преступле-
ние было совершено минимум двумя ли-
цами. По мнению автора, данный право-
вой пробел порождает формирование на
практике сложности в квалификации со-
участия, если среди участников присут-
ствует лицо, не соответствующее требо-
ваниям, предъявляемым к субъекту пре-
ступления [1, с. 52].
Действующее законодательство
определяет соучастие как умышленное
совместное участие двух или более лиц в
совершении умышленного преступления.
Данная дефиниция, хотя и закреплена в
уголовном законе, вызывает справедли-
вую критику со стороны многих исследо-
вателей. Более корректным был бы под-
ход, при котором соучастие понимается
как совместная умышленная деятель-
ность нескольких субъектов преступле-
ния, направленная на достижение едино-
го преступного результата [1, с. 51].
Принципиально важным является
вопрос о том, что законодательная фор-
мулировка не содержит прямого указания
на субъект преступления, а говорит лишь
о «лицах». Это создает определенную не-
определенность в правоприменительной
практике, когда требуется решить вопрос
о наличии соучастия в ситуациях, когда
один из участников преступления не об-
ладает признаками субъекта (например,
является невменяемым или не достиг
возраста уголовной ответственности).
Как обоснованно указывает А.К. Сухору-
ков, при совершении объективной сторо-
ны преступления совместно с лицом, не
подлежащим уголовной ответственности,
и установлении факта того, что субъект
преступления рассчитывал на помощь
несубъекта, требуется вменение субъекту
преступления признака соучастия [9, с.
607]. Представляется более логичным и
обоснованным подход, при котором в
определении соучастия содержалось бы
прямое указание на то, что соучастника-
ми могут быть только лица, обладающие
признаками субъекта преступления [1, с.
52]. В теории уголовного права характе-
ристики соучастия дифференцируются на
две основные категории: внешние (объ-
ективные) и внутренние (субъективные).
И
Гуманитарный научный вестник. 2025. №10 205
А.В. Калиничева детально анализирует
объективные признаки соучастия, относя
к ним количественный признак (участие
двух или более лиц) и качественный при-
знак (совместность действий). Субъек-
тивным признаком выступает умышлен-
ное отношение к совершаемому совмест-
но умышленному преступлению [3, с.
114]. К внешним относят множествен-
ность участников преступного деяния и
координированность их действий. Внут-
ренние же включают осознанность про-
тивоправного характера совершаемых
действий и согласованность психическо-
го отношения всех соучастников к со-
вершаемому деянию.
Множественность участников как
обязательная характеристика соучастия
требует вовлечения минимум двух пер-
сон, каждая из которых соответствует
юридическим критериям субъекта пре-
ступного деяния. Применительно к по-
хищениям чужой собственности данное
требование приобретает критическую
важность в ситуациях, когда в противо-
правное посягательство вовлекаются
несовершеннолетние, не достигшие воз-
растного порога уголовной ответственно-
сти. В.В. Семенова отмечает, что в со-
временной правоприменительной прак-
тике под лицами понимаются лица,
участвующие в совершении преступле-
ния, независимо от того, являются ли они
субъектами преступления. Однако по
общему правилу такие случаи нельзя
признавать соучастием [7, с. 65]. Автор
подчеркивает, что, согласно правоприме-
нительному толкованию, они признаются
совершенными в соучастии, что аргумен-
тируется тем, что в уголовном праве объ-
ективное вменение недопустимо, и по
правилам фактической ошибки требуется
квалификация по умыслу лица [7, с. 66].
Правоприменительная практика в таких
обстоятельствах не допускает примене-
ния квалифицирующего элемента «груп-
пой лиц», поскольку юридически значи-
мое соучастие формируется только при
наличии не менее двух лиц, полностью
удовлетворяющих нормативным требо-
ваниям к субъекту преступного посяга-
тельства [3, с. 114].
Качественный признак соучастия —
совместность деятельности — подразу-
мевает, что действия каждого соучастни-
ка находятся во взаимосвязи и взаимо-
обусловленности с действиями других,
образуя единое преступное деяние. В
хищениях совместность может прояв-
ляться в различных формах: от простого
распределения ролей при совершении
кражи до сложной координации действий
при совершении мошенничества в особо
крупном размере. При этом важно, что
каждый соучастник вносит свой вклад в
достижение общего преступного резуль-
тата, даже если не выполняет всех дей-
ствий, составляющих объективную сто-
рону хищения [10, с. 547].
Внутренняя психологическая состав-
ляющая соучастия при преступном за-
владении чужим имуществом обладает
рядом характерных особенностей. Пред-
намеренность поведения участников
криминального события означает, что
каждое задействованное лицо не только
осмысливает социальную вредоносность
собственных поступков, но и адекватно
воспринимает противозаконные действия
своих сообщников. Более того, каждый
соучастник прогнозирует вероятное или
неминуемое наступление деструктивных
последствий, выражающихся в матери-
альных потерях для законного владельца
имущества, и либо стремится к возникно-
вению таких последствий, либо спокойно
относится к их вероятному наступлению,
принимая их как допустимый результат
совместных противоправных действий.
Особенностью хищений является
наличие корыстной цели как обязатель-
ного признака субъективной стороны.
Возникает вопрос: должна ли корыстная
цель присутствовать у всех соучастни-
ков? По мнению большинства исследова-
телей, для квалификации действий лица
как соучастия в хищении достаточно,
чтобы он осознавал наличие корыстной
цели у исполнителя и способствовал ее
достижению. При этом мотивы самого
соучастника могут быть различными: от
206 Юридические науки
h p://nauka es nik. u/
корыстных до мести, зависти и т. д. [8, с.
94]. Формы соучастия в хищениях имеют
существенное значение для квалифика-
ции и назначения наказания. Норматив-
но-правовая база России закрепляет че-
тырехуровневую градацию совместной
преступной деятельности: группа лиц,
группа лиц по предварительному сгово-
ру, организованная группа и преступное
сообщество (преступная организация).
А.В. Куликов и Д.В. Перцев подчеркива-
ют, что каждая из перечисленных катего-
рий характеризуется уникальным набо-
ром юридически значимых параметров и
предполагает дифференцированный под-
ход к назначению наказания. Авторы от-
мечают необходимость введения новой
формы «идеального соучастия» наряду с
применяемым термином «идеальная со-
вокупность преступлений», что позволит
облегчить практическое применение
норм Общей и Особенной части УК РФ
для квалификации преступлений с соуча-
стием [4, с. 84]. Каждая из перечислен-
ных категорий характеризуется уникаль-
ным набором юридически значимых па-
раметров и предполагает дифференциро-
ванный подход к назначению наказания.
Примечательно, что современная ре-
дакция уголовного кодекса при квалифи-
кации большинства имущественных пре-
ступлений игнорирует такой отягчающий
элемент как «совершение без предвари-
тельной договоренности несколькими
лицами». Данный пробел порождает су-
щественные затруднения в судебной дея-
тельности: правоприменители вынужде-
ны инкриминировать исполнителям ос-
новной состав преступления, одновре-
менно учитывая факт группового испол-
нения лишь как обстоятельство, отягча-
ющее наказание. А.С. Фисун справедливо
указывает, что подобный законодатель-
ный подход вызывает обоснованные со-
мнения в своей корректности, поскольку
игнорирует значительно более высокую
социальную опасность даже спонтанно
сформировавшейся преступной группы
по сравнению с единоличным исполните-
лем [10, с. 549]. Автор отмечает, что за-
конодателю следует рассмотреть вопрос
о внесении изменений в п. «а» ч. 2 ст. 158
УК РФ, изложив ее в новой редакции: «2.
Кража, совершенная: а) группой лиц,
группой лиц по предварительному сгово-
ру» [10, с. 552].
Группа лиц по предварительному
сговору характеризуется наличием дого-
воренности о совместном совершении
хищения, достигнутой до начала выпол-
нения объективной стороны. Данная
форма соучастия является наиболее рас-
пространенной для хищений. При этом в
практике возникают вопросы о моменте,
с которого сговор считается предвари-
тельным. Преобладающая позиция за-
ключается в том, что сговор признается
предварительным, если он достигнут до
начала выполнения объективной стороны
хищения. Если же договоренность о сов-
местном совершении хищения возникла
уже в процессе его совершения, то речь
идет о группе лиц без предварительного
сговора [10, с. 550].
Организованная группа является
структурно более совершенной моделью
коллективной противоправной активно-
сти, отличительными характеристиками
которой выступают долговременность
существования, четкая иерархия с выде-
ленным руководящим звеном, предвари-
тельная детальная разработка алгоритмов
криминальной деятельности и функцио-
нальная специализация каждого члена
преступного сообщества в рамках общего
противозаконного замысла. В контексте
хищений организованная группа может
специализироваться на определенных ви-
дах хищения (например, квартирных
кражах, мошенничестве в сфере страхо-
вания и т.д.) либо иметь более широкий
профиль преступной деятельности. Все
члены организованной группы, незави-
симо от выполняемой роли, признаются
соисполнителями [5, с. 539].
Преступное сообщество (преступная
организация) является наиболее опасной
формой соучастия, создаваемой для со-
вершения тяжких или особо тяжких пре-
Гуманитарный научный вестник. 2025. №10 207
ступлений. Историко-правовой анализ,
проведенный Г.В. Цебековой с соавтора-
ми, показывает, что институт соучастия
прошел длительный путь развития от
первых упоминаний в Русской Правде до
современной четырехуровневой градации
совместной преступной деятельности в
действующем УК РФ [11, с. 78]. В сфере
хищений преступные сообщества обычно
ориентированы на систематическое со-
вершение крупных и особо крупных хи-
щений, нередко с использованием кор-
рупционных связей в правоохранитель-
ных и государственных органах.
Виды соучастников в хищениях
определяются в соответствии с общими
положениями уголовного закона: испол-
нитель, организатор, подстрекатель и по-
собник. Как отмечает Ю.З. Озманян,
каждый из них имеет свою специфику
применительно к хищениям, что требует
учета при назначении уголовной ответ-
ственности [6, с. 359]. Каждый из них
имеет свою специфику применительно к
хищениям.
Основной реализатор преступного
замысла при посягательстве на собствен-
ность — это исполнитель, то есть субъ-
ект, который фактически воплощает в
жизнь незаконное отторжение матери-
альных ценностей от их владельца или
реализует иные поведенческие акты,
формирующие фактическую сторону
конкретного вида имущественного пре-
ступления. Практические действия такого
участника варьируются в зависимости от
юридической модификации посягатель-
ства: для тайного хищения характерно
скрытное завладение, для грабежа — де-
монстративное изъятие в присутствии
потерпевшего или очевидцев, для мо-
шеннических схем — манипуляции с ис-
пользованием недостоверной информа-
ции или эксплуатация межличностного
доверия и т. п. [6, с. 359].
Организатор хищения — лицо, орга-
низовавшее совершение хищения или ру-
ководившее его исполнением. Он может
разрабатывать план хищения, подбирать
соучастников, распределять роли, обес-
печивать необходимыми средствами и т.
д. В практике расследования хищений
нередко возникают сложности с выявле-
нием организатора, особенно в случаях,
когда он не принимает непосредственно-
го участия в исполнении преступления.
Подстрекатель к хищению — лицо,
склонившее другое лицо к совершению
хищения путем уговора, подкупа, угрозы
или иным способом. Подстрекательство
должно быть конкретным, то есть
направленным на совершение определен-
ного хищения, а не на преступную дея-
тельность вообще.
Пособник в хищении — лицо, содей-
ствующее совершению хищения совета-
ми, указаниями, предоставлением ин-
формации, средств или орудий, а также
лицо, заранее обещавшее скрыть пре-
ступника, средства или орудия, следы
преступления либо предметы, добытые
преступным путем. При хищениях по-
собничество может выражаться в самых
разнообразных формах: от предоставле-
ния информации о месте хранения иму-
щества до обеспечения транспортом для
вывоза похищенного [6, с. 360].
Значительные трудности при юриди-
ческой оценке коллективных посяга-
тельств на собственность возникают при
необходимости точной дифференциации
функциональных обязанностей каждого
участника криминального события, осо-
бенно в ситуациях, когда фактическая
сторона преступления реализуется сов-
местными усилиями нескольких лиц. Со-
гласно устоявшимся подходам в право-
применении, участник преступной груп-
пы рассматривается как соисполнитель
имущественного преступления в случаях,
когда он лично принимал деятельное
участие в операциях по отчуждению цен-
ностей от законного обладателя и/или в
последующем обращении этих ценностей
в пользу преступной группы.
При этом не обязательно, чтобы каж-
дый из соисполнителей выполнял все
действия, составляющие объективную
сторону; достаточно, чтобы он выполнил
хотя бы часть таких действий.
Отдельного внимания заслуживает
проблема соучастия в специальных видах
208 Юридические науки
h p://nauka es nik. u/
хищения — хищении предметов, имею-
щих особую ценность, хищении оружия и
боеприпасов, хищении наркотических
средств и психотропных веществ и др.
З.Г. Дербок справедливо подчеркивает,
что специфика соучастия в таких хище-
ниях обусловлена особенностями пред-
мета посягательства и субъективной сто-
роны преступления [2, с. 449]. Автор ука-
зывает, что правовая природа специаль-
ных видов хищения обусловлена также
спецификой предмета таких хищений,
что требует особого подхода к квалифи-
кации соучастия в них [2, с. 450]. Специ-
фика соучастия в таких хищениях обу-
словлена особенностями предмета пося-
гательства и субъективной стороны пре-
ступления [2, с. 449].
При хищении предметов, имеющих
особую ценность, важно установить, осо-
знавали ли все соучастники особую цен-
ность похищаемых предметов. Если та-
кое осознание отсутствует у кого-либо из
соучастников, то его действия не могут
быть квалифицированы как соучастие в
данном специальном виде хищения, а
подлежат квалификации как соучастие в
соответствующей «общей» форме хище-
ния [2, с. 450].
Аналогично, при хищении наркоти-
ческих средств необходимо установить,
осознавал ли соучастник, что предметом
хищения являются именно наркотические
средства. При этом возникает вопрос о
необходимости наличия у соучастника
специальной цели (например, цели сбыта
или личного потребления). Преобладаю-
щая позиция заключается в том, что для
квалификации действий как соучастия в
хищении наркотических средств доста-
точно осознания характера похищаемого
предмета, при этом мотивы и цели могут
быть иными, нежели у исполнителя [2, с.
451].
Применительно к хищениям, совер-
шаемым специальным субъектом
(например, присвоение или растрата),
возникает вопрос о возможности соуча-
стия лиц, не обладающих признаками
специального субъекта. Согласно дей-
ствующему законодательству, такие лица
могут нести ответственность как органи-
заторы, подстрекатели или пособники, но
не как соисполнители данного преступ-
ления.
В контексте совершенствования пра-
вового регулирования соучастия в хище-
ниях представляется целесообразным
внести ряд изменений в действующее за-
конодательство. В частности, предлагает-
ся уточнить законодательное определе-
ние соучастия, дополнив его указанием
на то, что соучастниками могут быть
только лица, обладающие признаками
субъекта преступления. Это позволит
устранить неопределенность в вопросе о
возможности признания соучастием си-
туаций, когда один из участников не под-
лежит уголовной ответственности [1, с.
53]. Также представляется необходимым
более четко разграничить формы соуча-
стия в хищениях, конкретизировав кри-
терии устойчивости и организованности
преступных групп. Это особенно важно
для правильной квалификации хищений,
совершаемых организованными группа-
ми, которые представляют повышенную
общественную опасность.
Целесообразно внести изменения в
статьи Особенной части УК РФ, устанав-
ливающие ответственность за различные
виды хищений, предусмотрев в них ква-
лифицирующий признак «совершение
преступления группой лиц» (без предва-
рительного сговора).
Представляется обоснованным ини-
циировать корректировку специализиро-
ванных норм Особенной части уголовно-
го законодательства, регламентирующих
ответственность за разнообразные формы
незаконного завладения чужим имуще-
ством, дополнив их отягчающим элемен-
том «совершение преступления группой
лиц» (при отсутствии предшествующей
договоренности между участниками).
Это позволит более дифференциро-
ванно подходить к оценке общественной
опасности групповых хищений и обеспе-
Гуманитарный научный вестник. 2025. №10 209
чить справедливое наказание за их со-
вершение [10, с. 552].
Подводя итог, необходимо подчерк-
нуть, что проблематика соучастия в хи-
щениях остается одной из наиболее акту-
альных в современном уголовном праве
России. Дальнейшее развитие теоретиче-
ских представлений и совершенствование
правоприменительной практики в данной
сфере требуют комплексного подхода,
учитывающего как общие принципы уго-
ловного права, так и специфику конкрет-
ных видов хищений. Такой подход обес-
печит эффективное противодействие
групповой преступности в сфере посяга-
тельств на собственность при строгом
соблюдении принципов законности,
справедливости и гуманизма.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Гасымова Н.А. Понятие и признаки преступлений, совершаемых в форме соучастия: пробле-
мы определения // Lex c iminalis scien ia um. 2024. Т. 1. № 1(1). С. 49–54.
2. Дербок З.Г. Институт специальных видов хищения: признаки, предопределяющие его форми-
рование // Институциональные основы уголовного права РФ: Сборник материалов междуна-
родной научно-практической конференции. Краснодар, 2024. С. 448–453.
3. Калиничева А.В. Характеристика признаков соучастия в преступлении // Уголовное право:
вопросы теории и практики: Сборник докладов. СПб.: Астерион, 2023. С. 113–117.
4. Куликов А.В., Перцев Д.В. Виды и формы соучастия: теоретико-практическое исследование //
Криминологический журнал. 2024. № 1. С. 81–86.
5. Лупанова А.Р. Институт соучастия: проблемы и перспективы развития // Вопросы судебной
деятельности и правоприменения в современных условиях: Сборник статей. Симферополь,
2024. С. 537–541.
6. Озманян Ю.З. Виды соучастников преступления и особенности их уголовной ответственности
// Государство и право: Материалы 59-й Международной научной студенческой конференции.
Новосибирск, 2021. С. 359–360.
7. Семенова В.В. Понятие и признаки соучастия в преступлении: вопросы теории и практики //
Закон. Право. Государство. 2024. № 4(44). С. 65–66.
8. Серков Ф.А. Понятие и признаки хищения в уголовном праве России // Научные исследова-
ния в современном мире: Сборник научных статей. Уфа, 2023. С. 92–96.
9. Сухоруков А.К. Признаки соучастия в преступлении и проблемы их реализации // Правовые
взгляды Анатолия Федоровича Кони и их влияние на развитие судебной системы: Сборник
научных статей. Ижевск, 2024. С. 604–611.
10. Фисун А.С. Некоторые проблемы уголовной ответственности за хищение в соучастии // Уго-
ловная политика и правоприменительная практика: Сборник материалов IX Международной
конференции / СПб.: Астерион, 2022. С. 544–551.
11. Цебекова Г.В., Лиджиева А.А., Лиджиева Э.Э., Кикильдеева К.А. Историко-правовой анализ
законодательной регламентации соучастия в преступлении в России и зарубежных странах //
Актуальные вопросы современного общества, науки и образования. Пенза, 2023. С. 72–81.
REFERENCES (TRANSLITERATED)
1. Gasymo a N.A. Ponja ie i p iznaki p es uplenij, so e shaemyh o me souchas ija: p oblemy op e-
delenija // Lex c iminalis scien ia um. 2024. T. 1. № 1(1). S. 49–54.
2. De bok Z.G. Ins i u special'nyh ido hishhenija: p iznaki, p edop edeljajushhie ego o mi o anie //
Ins i ucional'nye osno y ugolo nogo p a a RF: Sbo nik ma e ialo mezhduna odnoj nauchno-
p ak icheskoj kon e encii. K asnoda , 2024. S. 448–453.
3. Kaliniche a A.V. Ha ak e is ika p iznako souchas ija p es uplenii // Ugolo noe p a o: op osy
eo ii i p ak iki: Sbo nik doklado . SPb.: As e ion, 2023. S. 113–117.
4. Kuliko A.V., Pe ce D.V. Vidy i o my souchas ija: eo e iko-p ak icheskoe issledo anie // K imi-
nologicheskij zhu nal. 2024. № 1. S. 81–86.
5. Lupano a A.R. Ins i u souchas ija: p oblemy i pe spek i y az i ija // Vop osy sudebnoj deja el'nos-
i i p a op imenenija so emennyh uslo ijah: Sbo nik s a ej. Sim e opol', 2024. S. 537–541.
210 Юридические науки
h p://nauka es nik. u/
6. Ozmanjan Ju.Z. Vidy souchas niko p es uplenija i osobennos i ih ugolo noj o e s ennos i //
Gosuda s o i p a o: Ma e ialy 59-j Mezhduna odnoj nauchnoj s udencheskoj kon e encii. No osi-
bi sk, 2021. S. 359–360.
7. Semeno a V.V. Ponja ie i p iznaki souchas ija p es uplenii: op osy eo ii i p ak iki // Zakon. P a-
o. Gosuda s o. 2024. № 4(44). S. 65–66.
8. Se ko F.A. Ponja ie i p iznaki hishhenija ugolo nom p a e Rossii // Nauchnye issledo anija
so emennom mi e: Sbo nik nauchnyh s a ej. U a, 2023. S. 92–96.
9. Suho uko A.K. P iznaki souchas ija p es uplenii i p oblemy ih ealizacii // P a o ye zgljady An-
a olija Fedo o icha Koni i ih lijanie na az i ie sudebnoj sis emy: Sbo nik nauchnyh s a ej. Izhe sk,
2024. S. 604–611.
10. Fisun A.S. Neko o ye p oblemy ugolo noj o e s ennos i za hishhenie souchas ii // Ugolo naja
poli ika i p a op imeni el'naja p ak ika: Sbo nik ma e ialo IX Mezhduna odnoj kon e encii / SPb.:
As e ion, 2022. S. 544–551.
11. Cebeko a G.V., Lidzhie a A.A., Lidzhie a Je.Je., Kikil'dee a K.A. Is o iko-p a o oj analiz za-
konoda el'noj eglamen acii souchas ija p es uplenii Rossii i za ubezhnyh s anah // Ak ual'nye
op osy so emennogo obshhes a, nauki i ob azo anija. Penza, 2023. S. 72–81.
Поступила в редакцию: 10.10.2025.
Принята в печать: 21.11.2025.
