THE FRENCH THEME IN N.V. GOGOL'S POEM "DEAD SOULS"

10 Journal of science. Lyon №72/2025 PHILOLOGICAL SCIENCES THE FRENCH THEME IN N.V. GOGOL'S POEM "DEAD SOULS" Omarova G. Candidate of Philology, Associate Professor Abai Kazakh National Pedagogical University Bekisheva R. Candidate of Pedagogy, associate professor Abai Kazakh National Pedagogical University Tuleubaeva M. PhD student, Senior Lecturer Kassymova Zh. Master of Science, Lecturer Abai Kazakh National Pedagogical University ФРАНЦУЗСКАЯ ТЕМА В ПОЭМЕ Н.В.ГОГОЛЯ «МЕРТВЫЕ ДУШИ» Омарова Г. к.ф.н, асоциированный профессор Казахский Национальный педагогический университет им. Абая Бекишева Р.И. кандидат педагогических наук, ассоциированный профессор Казахский Национальный педагогический университет им. Абая Тулеубаева М. докторант, старший преподаватель Касымова Ж. магистр, преподаватель Казахский Национальный педагогический университет им. Абая https://doi.org/10.5281/zenodo.17788324 Abstract Imitation of everything French and the abandonment of one's own national traditions become grounds for negative or downright comical characterizations in N.V. Gogol's works. The nobility and upper crust of the Russian state sought to integrate into the European sphere of life. Self-denial of native culture and blind admiration for French cuisine, fashion, and the French way of life in general devalue the great feat of the Russian people in the struggle against Napoleon's usurping plans. Such a loss of national identity, according to N.V. Gogol, leads to complete spiritual degradation and moral ruin for both the individual and the nation as a whole. Аннотация Подражание всему французскому и забвение собственных национальных традиций становится у Н.В Гоголя поводом для негативной или откровенно комической характеристики персонажей. Дворянство и высшие круги Российского государства стремились войти в пространство европейской жизни. Самоотречение от родной культуры и слепое восхищение исключительно перед французской кухней, модой и в целом французским образом жизни обесценивают великий подвиг русского народа в борьбе с узурпаторскими планами Наполеона. Подобная потеря национальной принадлежности ведет, по мысли Н.В Гоголя, к полной духовной деградации и нравственной гибели как отдельной личности, так и народа в целом. Keywords: cultural aspect, author's irony, romantic area, national tradition, historical past, moral basis. Ключевые слова: культурологический аспект, авторская ирония, романтический ареал, национальная традиция, историческое прошлое, нравственная основа. В поэме «Мертвые души» французская тема возникает на фоне серии мотивов и аллюзий. Существует воспоминание о встрече императора Александра 1 и Наполеона на реке Неман. На плоту находился Наполеон, который пригласил русского императора в свой кабинет для совещания. Александр возразил, что он находится в своем берегу, а французский император находится на своем плоту, но чтобы прекратить церемонные формальности, предложил войти вместе. Дверь была достаточно узкая, и они вошли, тесно прижавшись к друг другу. Подобная сцена описана у Н.В Гоголя при встрече Чичикова и Манилова, где они спорят о том, кто из них выйдет в гостиную первым. В итоге им пришлось выйти в дверь бок о боком, сильно притиснувшись друг к другу. Сын Манилова Фемистоклюс называет лучшими городами мира Петербург и Париж, а маску Наполеона примеряет даже пристяжной конь Чубарый, которого слуга Чичикова Селифан в сердцах хлещет кнутом и обзывает проклятым Бонапартом. Французская тема в связи с Journal of science. Lyon №72/2025 11 отечественной войной 1812 года накрепко «входит в сознание русского человека, порождая соответствующие аллюзии и коннотации» [1, 73]. Посещение Чичиковым поместья Коробочки дает возможность писателю акцентировать мысль о том, что слепое почитание всего заграничного приводило к тому, что интересы как столичного, так и уездного дворянства сводились к постоянному обсуждению французских событий и новостей в ущерб заботам о собственных хозяйственных делах и проблемах родного Отечества. Французская тема возникает в культурологическом смысле в сцене встречи с Чичикова с Ноздревым в местном трактире. Ноздрев воплощает все внешние атрибуты лихого гусарства, которое было опоэтизировано в русской культуре в особенности после исторических событий отечественной войны 1812 года. Ноздрева отличает богатырское здоровье, румяное лицо, со смоляными бакенбардами и вечная готовность к кутяжам и любовным приключениям. Он дерзок, отважен и полагается на милость фортуны и в карточной игре, и в самых опасных и авантюрных положениях и ситуациях. Но авторская ирония развенчивает этот романтический ореол, порожденный в основном участием русского офицерства во французской компании. Ноздрев становится в поэме «Мертвые души» анекдотическим персонажем и являет собой облик воина, который напрочь забыл о своем назначении и общественной роли. Все его так называемые подвиги не имеют никакой достойной цели, а сводятся только к бездумному прожиганию жизни и участию во всевозможных попойках и скандалах. Образ Ноздрева, отсылающего к французской тематике в русской истории, позволяет Н.В Гоголю обратиться к крайне важной проблеме гражданственности, а также вопросе истинном и ложном патриотизме. Гусарские собрания были тесно связаны с потреблением шампанского, которое приобретает в России символический смысл. Этот напиток напоминал о русской победе над Наполеоном, так как именно шампанское «Вдова Клико» распивалось русским воинством в побежденном в Париже. Примечателен тот факт, что оно было получено в подарок от госпожи Николь Пондарсен, вдовы Клико, в надежде, что этот широкий жест впоследствии окупится. Вдова Клико не ошиблась в своих расчетах, и до девяностых годов XIX столетия в Россию импортировалось более миллиона ста тысяч всевозможных французских шипучих вин. В литературных кругах также пропагандировался этот напиток, ассоциировавшийся с бунтарством и республиканскими свободами французского мира. Такие кружки были тайными, и в один из них под названием «Галера» входили П.А Вяземский, В.Л Пушкин и другие литераторы. Членами кружка «Кавалеры пробки» были, в частности, Д.В Давыдов, И.П Бунин, К.Н Батюшков [2]. За прерванным рассказом Ноздрева о французских винах и способах их употребления в его окружении в гоголевской поэме следует описание бала, в котором также оживает французская тема. Волокита Кувшинников в интерпретации Ноздрева способен иметь успех, если его комплименты в сторону дамского общества будут на французском языке. Французский, в употреблении мелкопоместного дворянства способен концентрировать внимание читателей на множестве знаковых мотивов, подчеркивающих доминирование инородной культуры над национальными традициями и образом жизни. Сам уездный бал воплощает собой некое демоническое начало, в «котором плоть управляет духом, а ложь берет вверх над правдой». [3, 41]. Женская мода во всех мелочах старается копировать французскую, а родной язык признается грубым и непригодным для изящного светского обращения. Французский язык позволяет надеть на себя маску, скрыть лицемерие и невежество и рождает стойкую привычку говорить совсем не то, что действительно видится и чувствуется. Н.В Гоголь продолжает эту тему, говоря о женском воспитании, принятом в дворянской среде. Писатель иронично замечает, что супруга Манилова была воспитана хорошо, то есть обучалась в пансионе, где содержанием всего образования был французский язык, игра на фортепьяно и так называемая хозяйственная часть, состоящая из вязания кошельков и всяческих других рукодельческих сюрпризов. Именно эти навыки признавались необходимыми русской барышне для будущей счастливой семейной жизни. Губернский бомонт был также сосредоточением преклонения перед искусственными ценностями и показными приличиями, навязанными чужой культурой. Уездный бал предстает в бурной круговерти лихо отплясывающих платков, перьев, рукавов, кружев и обшлагов. Претензия уездного бала на европейскую утонченность осуждается в поэме именно Чичиковым. Он резонно рассуждает о том, что на фоне бурного веселья местного дворянства в уезде неурожай и дороговизна. Бал ему кажется совсем не в русском духе и не в русской натуре. Француз, критически замечает Чичиков, в сорок лет такой же ребенок, как и в пятнадцать. Слепое подражание всему этому Чичиков называет греховностью и обезьяничеством. Он с возмущением рассуждает о том, что совершеннолетний русский мужик вдруг облачается в тесный чужеродный костюм и, похожий на общипанного гуся или обтянутый манекен, пускается в неудержимый пляс, походя при этом на заводного чертика или куклу. В поэме Н.В. Гоголя «Мертвые души» столкновение русских и французских традиций происходит и на бытовом уровне. Коснулась эта тема и гастрономических предпочтений и регламентаций, обеспечив, в частности, победу 12 Journal of science. Lyon №72/2025 русскому способу сервировки стола, когда все блюда подаются одновременно. Французская традиция, напротив, предписывала многократную перемену блюд и столовых приборов в течение одной трапезы. Противником всего французского в кулинарном искусстве выступает Собакевич. Для него любое французское блюдо заключает обман и фиктивную съедобность. Он уверенно заявляет, что ни за что не возьмет в рот ни приготовленную лягушку, ни устрицу, и, с его точки зрения, во французский суп попадает все, что на русской кухне бросается в помойную лохань. Резкое неприятие Собакевичем заморской гастрономии распространяется и на медицину. Способ европейских и, в частности, французских докторов лечить заболевания желудка диетой Собакевич искренне считает преступлением против здоровья русского человека. Образ Собакевича обращает мысль читателя к необходимости уважения и сохранения своих национальных корней. Но национальная кухня и иная бытовая атрибутика не способны развить общественное сознание и любовь к своему Отечеству без «общественных условий для духовного роста и нравственного саморазвития личности» [4, 123]. Сила народной мудрости содержится в кладовой национального языка. Н.В Гоголь отмечает в своей бессмертной поэме, что слово британца содержит сердцеедение и мудрость познания мира, немецкое слово привлекает глубиной смысла и лаконичностью, русское слово неповторимо в своей размашистой бойкости и удивительной меткости, а слову француза свойственны щегольская легкость и недолговечность, которые сродни французской моде, французской новости и общему французскому восприятию окружающей действительности. Герои «Мертвых душ» существуют в координатах собственной действительности и не отличаются восприимчивостью к историческому прошлому. Попытка обращения к исторической памяти превращается в гоголевской поэме в занятный анекдот, когда наружность Чичикова настойчиво сравнивается с Наполеоном. Во мнимом сходстве русского авантюриста и французского завоевателя подчеркивается мифологема таинственности гоголевского героя, возникшего как бы из ниоткуда. Отсутствие древнего аристократического происхождения у Наполеона коррелируется с безродностью Чичикова. «Симбиоз образов Наполеона и Чичикова порождает некий архетип, в котором в органичном единстве» [5, 123] присутствуют предельный эгоизм, неприкрытый цинизм и безграничная жажда политического или материального господства. Французские линии во втором томе «Мертвые души» композиционного сопоставимы со структурой первой части поэмы. Для Н.В Гоголя новая жизнь России сопряжена со священной войной русского народа с Наполеоном. 1812 год ознаменовал начало нового пути, осознание борьбы за независимое политическое, социальное и духовное развитие. Но обманчивый блеск Европы, по мнению Н.В Гоголя, затмил многие умы русских героических защитников своего Отечества. Они стали блудными сыновьями своей родины, приобщившись к нравственным устоям и моральным ценностям, чуждым православной христианской культуре. Стремление к роскоши и наживе стало содержанием и смыслом их жизни. Таким образом, врагом России и русских национальных устоев становятся вовсе не иноземцы, а собственные сограждане, отступившие от своих национальных корней и пренебрегающие национальной культурой, богатыми традициями и своей великой историей. Проблема самоидентификации личности серьезно занимает Н.В Гоголя. В «Мертвых душах» возникает образ жены Костанжогло, которая не желает отдавать свою восьмилетнюю дочь на воспитание чужеземной гувернантке. Писатель критикует основы женского воспитания, которые предъявляет молодой девушке общественная среда. Ей достаточно быть глубоко невежественной во всех прочих науках, но при этом бегло говорить на французском, чтобы пользоваться успехом в свете и рассчитывать на удачное замужество. Присутствие темы Франции в гоголевских в «Мертвых душах» и «Миргороде» позволяет судить о том, что французский мир занимал внимание писателя с точки зрения и жанра, и тематики. Образ Наполеона говорит об анекдотической направленности мифа о французском императоре. Наполеоновский миф существует в гоголевском нарративе в координатах реально исторического и мифологического времени художественных персонажей. Возникает целая серия мотивов, которые скрепляются образом Бонапарта. Мотив сражения за свободу о Отечества 1812 года расширяется до мотива всеобщей борьбы сил добра и зла. Мифологическое восприятие Наполеона связано также с мотивами различных «мистификаций и целым набором романтических ассоциаций» [6, 69]. Подражание всему французскому и забвение собственных национальных традиций становится у Н.В Гоголя поводом для негативной или откровенно комической характеристики персонажей. Дворянство и высшие круги Российского государства стремились войти в пространство европейской жизни. Война 1812 года и захватнические замыслы Наполеона разрушили многие стереотипы. В творчестве Н.В Гоголя французский император обозначается под знаком антихриста и служителя злых, темных сил. Франция и ее столица видятся писателю центром культуры, которая исчерпала свои животворящие духовные ресурсы, и в силу этого не может восприниматься в качестве символа новой Европы. Французский мир с его модным щегольством и бездуховностью лишает человека подлинных нравственных основ и ведет к моральной гибели. Journal of science. Lyon №72/2025 13 Французский мир связывается у писателя «с мотивом потери человеческого рассудка и совести» [7, 229]. Величие человека, который смог покорить половину мира, получает пародийную интерпретацию и тем самым искажает привычный взгляд и сознание среднего обывателя. Действительность получает игровое, маскарадное начало, которое заключает в себе множество самых различных перевоплощений. Бытовые ссоры и дрязги героев гоголевских произведений, их приземленные вкусы и пристрастия противоставляются истинному героизму русских полководцев, чьих портреты диссонируют с бездуховной атмосферой гостиных в домах Коробочки и Собакевича. Самоотречение от родной культуры и слепое восхищение исключительно перед французской кухней, модой и в целом французским образом жизни обесценивают великий подвиг русского народа в борьбе с узурпаторскими планами Наполеона. Подобная потеря национальной принадлежности ведет, по мысли Н.В Гоголя, к полной духовной деградации и нравственной гибели как отдельной личности, так и народа в целом. Список литературы: 1. Анненков Е.И.Гоголь и литературнообщественное движение 30х-40х годов XIX века. - Л., 2008. - 102 с. 2. Гречаная Е.П. Литературное взаимовосприятие России и Франции в религиозном контексте эпохи (1797-1825). - М., 2002. - 207 с. 3. Гуминский В.М.Гоголь и Наполеон // Первые гоголевские чтения: сб. докладов конф. Н.В. Гоголь: загадка третьего тысячелетия. - М., 2002. - С. 212-234. 4. Ерофеев В.В. «Французский элемент» в «Мертвых душах» Н.В. Гоголя // Известия АН СССР. Сер. литература и язык. 1988. Т. 47. № 1. С. 28-42. 5. Забозлаева Т.Б. Шампанское в русской культуре. - СПб., 2007. - 197 с. 6. Кривонос В.Ш. Наполеоновский миф у Гоголя // Гоголь как явление мировой литературы. - СПб., 2003. - С. 67-72. 7. Русское общество 30-х годов XIX века. Люди и идеи: мемуары современников. - М., 1989. - 194 с.