Artefaktmetaphern und Vergleiche in der modernen russischen Prosa

ANNALES INSTITUTI SLAVICI UNIVERSITATIS DEBRECENIENSIS SLAVICA LI 2022 DEBRECEN DOI: 10.31034/051.2022.07 75 Наталия НИКОЛИНА – Зоя ПЕТРОВА ПРЕДМЕТНЫЕ МЕТАФОРЫ И СРАВНЕНИЯ В СОВРЕМЕННОЙ РУССКОЙ ПРОЗЕ A e ac Me apho s and Similes in Mode n Russian P ose Abs ac The a icle deals wi h compa a i e cons uc ions (me apho s and similes) ha include images o a e ac s. The analysis in ol es he wo ks o mode n Russian p ose w i e s such as A. Iliche sky, E. Vodolazkin, O. Sla niko a, M. Shishkin, A. Volos, D. Byko , D. Ru- bina, D. Glukho sky, A. Makushinsky, S. Sokolo , V. Pele in and o he s. I is concluded ha mode n Russian p ose is cha ac e ized by he in ensi e use o a e ac images as pa o compa a i e cons uc ions. The mos common a e me apho s and similes including he names o household i ems, ab ics, as well as machines, mechanisms, and hei pa s. These igu a- i e means cha ac e ize, i s o all, a pe son, pa s o he human body, appea ance, and peo- ple’s ac ions. A e ac compa a i e opes gi ing a igu a i e desc ip ion o a ious objec s o na u e a e also widesp ead. Bo h adi ional and new opes including he names o a e- ac s in mode n p ose a e discussed, in pa icula , he use o compu e e ms and names o new eali ies ha ha e appea ed ela i ely ecen ly. A ea u e o mode n p ose ex s is he egula use by w i e s o conc e iza ion and de ailed ans o ma ion o images o compa ison in ol ing de ini ions o di e en ypes. A e ac me apho s and similes o en ac as key signs o he ex and play a concep ualizing ole in i . Keywo ds: compa a i e cons uc ion, me apho , simile, names o a e ac s, mode n Russian p ose, conc e iza ion o he image, enewal o igu a i e means Современная русская проза характеризуется интенсивным использованием метафор и сравнений, образы сравнения которых относятся к различным семан- тическим сферам. В художественной речи на их основе формируется метафори- ческая картина мира, которая определяется как система устойчивых образных со- ответствий, выражающихся в компаративных конструкциях. Эта система описы- вается в терминах категориального членения понятийного универсума. В нашем исследовании мы обращаемся к метафорической картине мира современной рус- ской прозы. Ее системно-семантическое описание позволяет исследовать эволю- цию классов метафор и сравнений, пополнение их новыми элементами, которые появляются в тропах на основе семантических связей с элементами, представлен- ными в предшествующие периоды развития русской литературы. Семантические классы метафор и сравнений распределены в современной прозе неравномерно. Наибольшую активность проявляют зооморфные и предмет- ные компаративные тропы, среди последних наиболее распространены пищевые. Наталия НИКОЛИНА – Зоя ПЕТРОВА 76 DOI: 10.31034/051.2022.07 Несколько реже встречаются антропоморфные и фитоморфные метафоры и сравнения. Компаративные конструкции отмеченных сфер в современной прозе изучены недостаточно полно. Особое внимание уделялось зооморфным и кулинарным метафорам и сравнениям, которые изучались как на материале ряда текстов [ПЕТРОВА 2020; НИКОЛИНА–ПЕТРОВА 2021], так и в конкретных идиостилях [ГИК 2021, РАСПОПОВ 2017]. Менее исследованы предметные ме- тафоры и сравнения [ЦИНКОВСКАЯ 2010]. Цель нашей статьи – системное опи- сание одного из фрагментов метафорической картины мира современной русской прозы – компаративных тропов с образами сравнения семантического класса «Ар- тефакты» и выявление наиболее частотных их подклассов в современных прозаи- ческих текстах. Эта цель обусловливает конкретные задачи работы: – характеристика основных подклассов наиболее частотных лексических единиц класса «Артефакты», служащих образами сравнения компаративных тропов в современных прозаических текстах; – определение основных классов предметов сравнения, характеризуемых этими образами; – выявление наиболее распространенных оснований сравнения в компара- тивных конструкциях в современной русской прозе; – характеристика новых по сравнению с предшествующими периодами элементов в выявленных подклассах; – рассмотрение контекстного функционирования предметных метафор и сравнений в современных прозаических текстах. Материалом для исследования служат произведения А. Иличевского, Е. Водолазкина, О. Славниковой, М. Шишкина, А. Волоса, Д. Быкова, Д. Руби- ной, Д. Глуховского, А. Макушинского, С. Соколова, В. Пелевина и др. 1 В процессе анализа материала использовались следующие методы и при- емы: структурно-семантический метод (применяемый при классификации об- разов и предметов сравнения тропов), корпусный метод, связанный с дополне- нием базы исследования контекстами из Национального корпуса русского языка [НКРЯ], описательный метод, прием сплошной выборки из произведе- ний современных прозаиков. При анализе эволюции предметных тропов ча- стично также использовался сопоставительный метод. Рассмотрение образов сравнения в предметных тропах позволило выде- лить наиболее объемные и частотные в современной прозе группы лексиче- ских единиц, выступающих в этой функции. Это: 1. Названия разнообразных бытовых предметов: спичечный коробок: «Да, панове, можно сказать, что моя жизнь прошла на этих десяти сотках. До- пустим, что она сложилась не так, как я хотел. А может, и просто сложилась. Схлопнулась. Смялась, как этот спичечный коробок (звук сминаемого коробка). Стала, если позволите, узкой. Подняв ладонь, пан Тадеуш демонстрирует лет- ному составу раздавленный коробок: и даже плоской…» (Е. Водолазкин: 1 Цитаты приводятся без указания на страницы, так как они взяты преимущественно из интер- нет-ресурсов. Предметные метафоры и сравнения в современной русской прозе DOI: 10.31034/051.2022.07 77 «Брисбен»), мухобойка: «Полюбовно согласились, что запишется только глава семейства, все не перестававший извиняться, пока Марина обрабатывала его обветшалый, плоский, будто мухобойка, гражданский документ» (О. Славни- кова: «Бессмертный»), утюг: «И с каждой минутой туман уплотнялся до ка- менной кладки, и в конце концов совершенно ослепший автобус с включен- ными фарами медленным утюгом пополз на ощупь по виткам дороги вниз» (Д. Рубина: «Гладь озера в пасмурной мгле»), прищепка: «Колькина мамаша не замечала всех этих тонкостей и являлась в дверях с широченной ухмыл- кой, отчего ее уши становились в точности как прищепки, на которых подве- шена простыня» (О. Славникова: «Стрекоза, увеличенная до размеров со- баки»), чемодан: «Петерс сидел над объедками, неподвижный, как чемодан, трезвел <...>» (Т. Толстая: «Петерс»), в том числе названия посуды: котелок, гусь-хрустальный сосуд: «Что такое, что это, словно бы, засветилось там туск- ловато так, словно бы, тля блудящая на кладбище Быдогощ? Что засквозило в чапыжниках серебром наподобие как бы того, как сквозит алюминиевый ко- телок твой недраенный в прорехах нештопаной сумы твоей? Что это там по- лыхнуло кубовым холодным огнем, будто бы из-под купецкой полы на базаре сосуд гусь-хрустальный с сиволдаем бесценным в очи твои суховатые полых- нул? <...> Что да что, ишь – чевокалка какой выискался, беда мне с тобой. Вол- чья река это, паря, твоя родня» (Саша Соколов: «Между собакой и волком»); названия орудий труда: лопата: «Дневной свет ударяет в лицо, как ло- пата» (Г. Яхина: «Зулейха открывает глаза»), «жилистый, лысый и усатый дядька, с сильным рукопожатием-лопатой» (А. Иличевский: «Чертеж Нью- тона»), топор: «Крылов провожал Татьяну, свирепо зевающую и шевелящую очками, до ближайшей остановки общественного транспорта и жил остав- шийся день с тяжелой головой, топором валившейся на грудь» (О. Славни- кова: «2017»), прялка: «Был еще художник Сергей Сергеич Рябков, сидевший очень прямо, похожий на прялку со своей огромной серой бородищей (О. Слав- никова: «Стрекоза, увеличенная до размеров собаки»), жернова: «Брежнев си- дел во главе стола. <...> Его медленная и вязкая речь, слова которой походили на тяжелые камни, на жернова, с усилием и скрежетом совершающие необхо- димую, но очень утомительную и безрадостную работу, вполне гармонировала с неподвижным и почти безжизненным лицом нездорового семидесятитрех- летнего человека» (А. Волос: «Победитель»); 2. Названия тканей, одежды и обуви, разнообразных изделий из тканей: плащ: «Назавтра грянул вселенский дождь. Потоки, запруды, водовороты... Шелестящая стена воды, плотная на ощупь, как клеенчатый плащ» (Д. Рубина: «Маньяк Гуревич»), одеяло: «А стыло-серое небо сюда будто бы кто перета- щил из прошлого Глеба, как одеяло» (А. Иванов: «Комьюнити»), фрак: «Дере- вьям, напялившим драные фраки сумерек, – качаться, махать руками в подра- жание дирижерам, пугалам и людям от ветряков – мукомолам» (Саша Соко- лов: «Между собакой и волком»), постельное белье: «И поэтому никто из них не мог сказать, что для него недостаточно хороши бетонные развалины над подогретыми речками, где даже самыми лютыми зимами тонкий ледок, Наталия НИКОЛИНА – Зоя ПЕТРОВА 78 DOI: 10.31034/051.2022.07 варившийся в пару, напоминал замоченное в порошке постельное белье» (О. Славникова: «2017»), тафта: «Королев откинулся навзничь. Низкое рых- лое небо поползло над ним, как тафта на крышке гроба» (А. Иличевский: «Ма- тисс»), чулки, носки: «Здесь лишь однокомнатные квартиры, и в них живут ста- рые люди. Они казались ходячими застиранными чулками и носками» (М. Шиш- кин: «Венерин волос»), кирзовая обувь: «Бессонная старуха неизменно встре- чала ее в коридоре, в проеме темного туалета <...> Она стояла согнувшись, обе ее руки, грубые, как кирзовая обувь, щупали косяк, ее черты, совершенно тонув- шие в морщинах, выражали непонятное приглашение» (О. Славникова: «Стре- коза, увеличенная до размеров собаки»), тапочки: «Мне нравится жить в наше время <...> Что ни говори, оно удобное для женщины моего возраста, словно разношенные тапочки» (Е. Михалкова: «Лягушачий король»); 3. Названия машин, механизмов, приборов и их деталей: часы, механизм, провода: «Матери довольно долго не было, и девочка, переминаясь у рыхлой линии в снегу, от которой не смела отходить ни в какую сторону, слышала, что вся стучит, как часы. Боярышник у обрыва почему-то казался неработающим, будто сломанный механизм, и ни с чем не мог соединиться своими оборван- ными проводами, которые торчали безо всякой связи с небом» (О. Славникова: «Стрекоза, увеличенная до размеров собаки»), тигель: «В волшебном тигле воображения удавалось расплавить жизнь и опыт другого человека, перелить в себя и в итоге сделать чужое до такой степени своим, что по прошествии времени он и сам не мог точно сказать, что на бумаге было отражением его собственной жизни, а что – сторонней!» (А. Волос: «Победитель»), бульдозер: «На улице Донской машин много. Включаю рев Государев. Сотрясаются кор- пуса машин от звука невидимого, уступают они мне дорогу, сворачивают. Ве- лик и могуч рев Государев. Дорогу расчищает, как бульдозер» (В. Сорокин «День опричника»), шестерня: «Почему-то очень важным было представить себе этого доктора Гурке, вообразить его верную германскому долгу душу, с которой реляции начальства снимали ответственность и ставили его в один ряд с другими честными шестернями, энергично и четко крутившимися в же- лезной машине великой Германии…» (А. Волос: «Победитель»), в том числе осветительных приборов: фонарь: «Эта картинка мерцала в моей памяти раз- мытым пятном, эдаким фонарем в тумане, а тут вдруг предстала во всей рез- кости» (Е. Водолазкин: «Авиатор»), лампа: «Алексей Афанасьевич <...> не- громко храпел, поблескивая правым приоткрытым глазом, в то время как мозг его горел подобно молочной лампе» (О. Славникова: «Бессмертный»), аварий- ная лампа: «Все-таки это был слишком внезапный удар, причем по свежей боли, которую Крылов теперь ощущал как мигающую внутри, с тревожными звонками и жужжанием, аварийную лампу» (О. Славникова: «2017»). Менее объемны по составу группы слов, называющие: – мебель: «Ксения Михайловна раздражала его, как смертельно надоевшая мебель, обновить которую покамест не на что, но очень хочется» (А. Матвеева: «Каждые сто лет»), табуретка: «Тем не менее внутри домашнего кино, в пре- делах устойчивой, как табуретка, семьи из четырех человек все развивалось Предметные метафоры и сравнения в современной русской прозе DOI: 10.31034/051.2022.07 79 по простым законам советского благополучия» (О. Славникова: «Бессмерт- ный»), этажерка: «Город напоминал этажерку, систему мачт, оснащенных островками-парусами, его археологические слои просвечивали сквозь друг друга» (А. Иличевский: «Чертеж Ньютона»); – музыкальные инструменты: барабан: «– Расчищайте место! Барахло та- щите на крыльцо! Руки из какого места растут?! – орал на работяг осипший администратор, квадратный маленький мужчина с лысиной как пионерский ба- рабан, то и дело теснимый мебелью к стене» (О. Славникова: «2017»), арфа: «Ближе к ограде быки напирают, теперь видны их морды, арфы боков» (А. Иличевский: «Перс»), рояль: «к волнам, что ворочались и бились в бухточ- ках и скалах Биг-Сура, рассекались в заливе Монтерей плавниками косаток, похожими на тонущий рояль» (А. Иличевский: «Чертеж Ньютона»), марака: «Ранец пах кожей, и еще водой и маслом, и ядовитой пластмассой пенала, в ко- тором громыхали ручки и карандаши. При спокойном движении мальчика гро- мыхание было умеренным, но когда он переходил на бег, звук многократно усиливался. Отбивавшийся четкий ритм напоминал оркестровую погремушку мараку» (Е. Водолазкин: «Брисбен»); – транспортные средства: авиалайнер: «Вера берет первые ноты Вальса. <...> Мелодия делает разворот над залом, как над аэропортом делает разворот авиалайнер. Он совершает круг, второй, третий и всё не садится – не потому, что не может, а от нежелания покидать небо» (Е. Водолазкин: «Брисбен»), гру- зовик: «Рябков узнал, что Тануся снова вышла замуж, он представил рядом с нею, туманно-белокурой, именно этого мужика, еще более черного и масля- нистого, похожего на жрущий соляру грузовик» (О. Славникова: «Стрекоза, увеличенная до размеров собаки»), паровоз: «С треском распахивается дверь – в комнату врывается Груня: шумно и неумолимо, как летящий по рельсам па- ровоз» (Г. Яхина: «Зулейха открывает глаза»), – игрушки, предметы, используемые в различных играх: плюшевый мишка (медведь): «Крылов не собирался пускать к себе никого, менее всего предста- вителей славной милиции, среди которых в последнее время появилось слиш- ком много женщин, коротконогих и безгрудых, будто плюшевые мишки» (О. Славникова: «2017»), «Арик стоял мягкий, как плюшевый медведь, и квад- ратный, как “Камаз”, с хлипкой рюмочкой в руке, поросшей густым волосом до самых пальцев» (Л. Улицкая: «Искренне ваш Шурик»), воздушный шарик: «Александра Эрнестовна закапывает в глаз желтые капли. Розовым воздушным шариком просвечивает голова через тонкую паутину» (Т. Толстая: «Милая Шура»), бильярдный шар: «Но Артемьев был как бильярдный шар – твердый, со всех сторон блестящий, его было не взять <...>» (Д. Быков: «Истребитель»). Особое место в этом семантическом классе обозначений занимают лексиче- ские единицы, обозначающие игрушки, изображающие человека, – кукла, ма- рионетка: «Наступал перерыв; натурщица, двигаясь как ожившая кукла, наво- лакивала на себя сатиновый, взятый у уборщицы халат и расхаживала по сту- дии, хляпая под халатом голыми нетвердыми ногами» (О. Славникова: «Стре- коза, увеличенная до размеров собаки»), «Минуту он пищал и задыхался, Наталия НИКОЛИНА – Зоя ПЕТРОВА 80 DOI: 10.31034/051.2022.07 выплясывая ногами, как марионетка на ниточках, потом зацепился носком башмака за какой-то кирпичный волдырь, вскарабкался, хватаясь за протяну- тые с той стороны темные ветки с обвисшими листьями» (О. Славникова: «2017»). К ним примыкают обозначения других изделий, изображающих чело- века, – манекен, статуя: «Повсюду в укрытиях темнели фигуры застигнутых прохожих, напоминавшие группы неосвещенных манекенов (О. Славникова: «2017»), «Какое-то время она еще держалась, силясь не свалиться окаменелой статуей на Ивана, присевшего рядом, тяжело придавившего стог» (О. Слав- никова «Стрекоза, увеличенная до размеров собаки»), «Только сейчас папа о политике не думал и доволен был, что все мужики в зале теперь знают, что эта черненькая, чинно сидящая у стены, лапки на худых коленках сложившая, как египетская статуя, – его дочь (И. Богатырева: «Вернуться в Итаку»); – вещества и материалы: машинное масло: «Вода в Яузе казалась черной, как машинное масло, с маслянистыми же разводами фонарей» (А. Макушин- ский: «Город в долине»), пластилин: «Илья тренировал дряблый человеческий мозг, отвернувшись лицом к стене на своих нарах. Тормошил его, выуживал из складок провалившиеся детальки. <...> Мозг старался: сначала был как за- сохший пластилин, но Илья на него дышал, разминал, и мозг делался помягче, потеплей» (Д. Глуховский: «Текст»), топливо: «Страсть к побегу была нашим топливом» (А. Иличевский: «Перс»); – оружие, боеприпасы: шашка: «Но пока, повторяю, стояла Орина бела да ясна, словно шашка в сияньи месяца» (Саша Соколов: «Между собакой и вол- ком»), лук, стрела: «На вокзале через громкоговорители без конца объявляли, что жизнь – это натянутый лук, а смерть – это полет пущенной стрелы» (М. Шишкин: «Венерин волос»), танк: «Он остро чувствовал, что смерть наполнена одиночеством, она разрывает любые руки. Разбрасывает обняв- шихся, как, чего уж тут, танк баррикаду» (Е. Водолазкин: «Брисбен»), штур- мовик: «Укутанные люди прыгали из вагонов через ров на платформу, выгру- жали перехваченные липкой лентой сине-клетчатые китайские баулы, хватали их в обе руки и разгонялись по перронам в перспективу, как штурмовики на взлет по аэродромным полосам» (Д. Глуховский: «Текст»), – строения и их части: здание, потолочный свод: «Засыпая, Королев всегда обращался к своему мозжечку <...> Он словно бы заново входил в собственное тело, как в здание, – и сразу вглядывался в потолочный свод. Фрески, которые он мог там разглядеть, все время изменяли образ и контуры» (А. Иличевский: «Матисс»), донжон: «Пузырек был не выше пожарной каланчи и укрыт свеч- ным строем кипарисов, тянувшихся темной зеленью в синеву наподобие донжона на краю усадебного дворика» (А. Иличевский: «Чертеж Ньютона»), арматура: «Катя распласталась по стене, вжалась в нее с такой силой, что сама стала бетонной, тяжелой, холодной пронзенной арматурой слов и звуков» (Л. Вол- кова: «Изнанка»), готический шпиль: «Но с последнего участка карнизной тропы замок все-таки открылся. Это был известняковый выветренный массив, вздымав- ший вверх разновысотные готические шпили» (Л. Улицкая: «Медея и ее дети»). Предметные метафоры и сравнения в современной русской прозе DOI: 10.31034/051.2022.07 81 Немногочисленными примерами представлены названия украшений, кос- метических и парфюмерных средств, лекарств: браслет: «Четырехвершковых сколопендр, напоминающих гранатовый браслет» (А. Иличевский: «Ай- Петри»), помада: «Радостное ожидание поблекло, стерлось, как помада с губ» (Л. Волкова: «Изнанка»), духи, парфюмерия: «Настоящее остается в памяти, в культуре, становится ее костью, сердцем и духом, а либерализм в России – он какой-то чужой, вечно сиюминутный, что ли… не дух, а духи, парфюме- рия…» (Ю. Буйда: «Стален»), шипучая таблетка: «Утро нового дня наступало нехотя, улицы завесило мутью, солнце растворилось в тумане, как шипучая таблетка» (Д. Глуховский: «Текст»). Как видим, образы сравнения представлены множеством наименований различных артефактов. Многие из них носят традиционный для русской прозы характер. В то же время в современных текстах наблюдается обновление со- става некоторых из рассмотренных семантических классов. Наиболее яркая динамика в этом плане характеризует класс «Машины, механизмы, приборы», что связано с техническим развитием общества и появлением новых артефак- тов (ср. [КОНДРАТЬЕВА 2014: 34]). Если, например, в предшествующий период как образ сравнения использо- валось слово мясорубка («– Вы увидите людей, которые поняли раньше, чем вы в Европе, чудовищную опасность красной мясорубки… (А.Н. Толстой: «Хмурое утро»)), то в современной прозе встречается образ кухонного ком- байна: «Жизнь измельчает человека, как кухонный комбайн» (Е. Водолазкин: «Оправдание Острова»). В современных прозаических текстах появляются также такие образы срав- нения, как микроволновка, стиральная машина, штатив для селфи, которые отсутствовали ранее: «Летняя Москва днем – микроволновка. Крутится мед- ленно поднос Третьего, Садового, Кольцевой линии в метро, варят тебя неви- димыми лучами через облака, через пыльный воздух, сквозь сто метров рыжей глины» (Д. Глуховский: «Текст»), «неутомимый, как стиральная машина, пе- рекат, возле которого Анфилогов впервые обнаружил корунд» (О. Славникова: «2017»), «девочка вырвалась, вильнула, врезалась в кого-то еще, в чей-то ур- чащий, как стиральная машина, туго обтянутый живот» (О. Славникова: «Стрекоза, увеличенная до размеров собаки»), «Мы все работаем у Бога шта- тивами для селфи» (В. Пелевин: «Непобедимое солнце»). Как отмечает О.И. Димитриева, «В XXI веке, веке технологий и виртуаль- ной реальности, меняется окружение человека, становится более плотным в отношении гаджетов и девайсов, что в целом предопределяет быт человека и его поведение» [ДИМИТРИЕВА 2021: 58]. Цифровая эра обусловила появление метафор и сравнений, включающих названия компьютерных устройств и их деталей: «Но на десктопе нашего мира есть иконка, позволяющая им управ- лять. Такой черный треугольник, по которому можно кликнуть мышью», «Я бы сказала, что это [изменения при медитации] похоже на переформатиро- вание винчестера – все мысли и гештальты, всплывающие из подсознания в эту допаминово-электрическую дрожь, просто стираются или серьезно Наталия НИКОЛИНА – Зоя ПЕТРОВА 82 DOI: 10.31034/051.2022.07 ослабляются» (В. Пелевин: «Непобедимое солнце»), «Предвидел ли Крылов, что Тамарина привычка достигать результата кратчайшим способом, не затра- чиваясь на установку в чужих мозгах необходимых драйверов, и станет сутью ее железного характера?» (О. Славникова: «2017»). Особенно часто, по нашим наблюдениям, компьютерные термины используются в произведениях В. Пе- левина [см. также КАЛАФАТИЧ 2019]. Предметные образы сравнения в современной русской прозе регулярно подвергаются конкретизации при помощи определений. Определение уточ- няет, детализирует образ: «За лето, смешавшись с пылью, песком, оно [озеро] теряет глянец и снова очистится только в ноябре – тогда пресная вода, разлив- шись поверх серы, в одну ночь замерзнет гладким, по выделке почти венеци- анским зеркалом» (В. Шаров «Возвращение в Египет») (ср. традиционный об- раз вода – зеркало). Конкретизация образа сочетается с его трансформацией, в результате которой он преобразуется в нужном автору аспекте, при этом ча- сто согласуется с основанием сравнения: «Повсюду шныряли тощие кошки, похожие на гусениц, а редко попадавшиеся люди, страшноватые, как выбро- шенные на помойку мягкие игрушки, провожали погоню шаманскими же- стами» (О. Славникова: «2017»), «Так, выйдя из домашнего мира, она вышла и из семейной религии, очерствевшего, как третьеводнишный пирог, право- славия, в котором она не видела теперь уже ничего, кроме бумажных цветов, золотых риз и всеобъемлющего суеверия» (Л. Улицкая «Искренне ваш Шу- рик»), «Бронников вышел из подземелья станции метро «Аэропорт», обнару- жив, что за двадцать минут его короткого путешествия день утратил морозную пронзительность и стал похожим на непросохший пододеяльник – белый, волг- лый, мягкий, чистый» (А. Волос: «Победитель»). Определения (согласованные и несогласованные), конкретизирующие образ, могут нанизываться друг на друга. Особенно часто подобные конструкции с множественными определени- ями встречаются в произведениях О. Славниковой: «Река, вскипая и бухая, раз- матывалась, будто ткань из угловатого рулона на прилавке магазина», «голодные мыльные сумерки с негаснувшей рекой, блестевшей, будто нож с остатками масла, с мягкими сдобными крошками», «При свете колких звезд снеговая целина была как экран телевизора, мерцающего на пустом канале» («2017»), «Прибывший чуть позже, надежно накачанный лекарствами профессор обнаружил Федора Игна- товича на краешке монументального дивана, где кандидат сидел бочком, напоми- ная кривую беломорину, прилипшую к оттопыренной губе» («Бессмертный»). Конкретизация с помощью определений может варьироваться в тексте за счет включения в одну компаративную конструкцию нескольких образов сравнения, дополняющих друг друга: «я прекрасно понимаю одиночество тех, кто не только не имеет жизни бесконечной, но и вовсе отвержен и забыт. Со- рванный и брошенный одуванчик, выкинутый продавленный стул без ножки, висящая на ветке варежка» (Н. Репина: «Жизнеописание Льва»). Не менее разнообразны в современной прозе предметы сравнения, которые характеризуются этими образами. Предметные метафоры и сравнения в современной русской прозе DOI: 10.31034/051.2022.07 83 Чаще всего в качестве предметов сравнения в рассматриваемых конструк- циях выступают лексические единицы семантического класса «Человек», среди которых, в свою очередь, наиболее частотны семантические группы «Че- ловек в целом», «Части тела человека». Рассмотрим эти группы подробнее. В группе «Человек в целом» важную роль играют три подгруппы образных обозначений класса «Артефакты»: во-первых, это названия орудие, инстру- мент и ряд названий орудий убийства: кинжал, нож, пистолет и т. п., при употреблении которых в компаративных конструкциях происходит упо- добление в первую очередь по функции, их общий семантический компонент можно обозначить как ‘слепое выполнение воли некоторой группы лиц, опре- деленной политической силы’. В современной художественной прозе тропы с этими опорными словами характеризуют персонажей, осуществляющих по- литическое убийство или теракт. Такова, например, самохарактеристика глав- ного героя в романе А. Волоса «Победитель», которому поручено убийство государственного деятеля Афганистана: «Но, если честно, Плетнев старался вообще не думать. Орудие не должно думать, а он сейчас был именно орудием. Как нож или пистолет не знает ничего ни о добре, ни о зле, ни о преступле- нии, ни о наказании, а лишь тупо и послушно повинуется держащей его руке, так и он не должен подниматься выше самого нижнего пласта сознания, отве- чавшего за то, чтобы точно и успешно выполнить поставленную перед ним задачу». В романе А. Макушинского «Город в долине» террорист, убийца ве- ликого князя Мясников воспринимает самого себя как кинжал революции, за- имствуя метафору кинжал из стихотворения Пушкина: «Б. И. передал мне рас- сказ Мясникова, что когда он был еще молодым рабочим и впервые был аресто- ван за революционную деятельность и заключен в тюрьму, то, беря из тюремной библиотеки книги, читал Пушкина, как говорит, “запоем” <...>. И вот Мясников наткнулся на стихотворение “Кинжал”. “И он, – говорит Б. И., – рассказывал, что “Кинжал” произвел на него такое потрясающее впечатление, что в тюрьме он внутренне поклялся стать вот таким революционным “кинжалом”». Во-вторых, это слова, подчеркивающие отрицание у человека собственно живого начала, души: слово вещь и названия предметов, имитирующих чело- века: кукла, механическая игрушка, манекен и пр. (см. выше): «На практике оказалось, что я исповедую другую веру, что мне важно выражение лица, внут- реннее движение, поворот слова, поворот сердца. А если этого нет, то мы друг для друга только вещи, которыми пользуемся», «Неужели ничего между нами не происходило, что не описывается никакими параметрами? Но тогда нет ни тебя, ни меня, вообще никого и ничего, а все мы механические игрушки, а не дети Господа Бога…» (Л. Улицкая: «Медея и ее дети»), «Бар был совмещен с казино; в допотопной кассе восседала девица, торговавшая фишками, в чер- ных кружевах и в шляпке с вуалью; проходя к стойке, я наклонился получше разглядеть ее, но отшатнулся, поразившись мертвым глазам манекена» (А. Иличевский: «Чертеж Ньютона»). К этой же подгруппе принадлежит об- щеязыковая метафора марионетка, о которой говорилось выше. Наталия НИКОЛИНА – Зоя ПЕТРОВА 90 DOI: 10.31034/051.2022.07 человека». Отмечено также, что распространены и предметные компаративные тропы, дающие образную характеристику различным природным реалиям; – выявлены новые компаративные тропы включающие названия артефак- тов, не встречавшихся ранее (компьютерные термины и наименования новых механизмов); – показано, что особенностью современных прозаических текстов является регулярное обращение писателей к конкретизации и детализирующей транс- формации образов сравнения за счет привлечения определений разных типов; – определены функции предметных метафор и сравнений в современной русской прозе: функция образной характеристики, оценочная функция, кон- цептуализирующая функция. Библиография БЕЛЯКОВ, С. [BELÂKOV, S.] 2006: Натюрморт с камнем // Знамя № 12. (электронный ресурс) [S ill li e wi h s one // Znamâ № 12 (elec onic esou ce)] URL: h ps://znam- li . u/publica ion.php?id=3146. (Дата обращения: 21.02.2022). ГИК, А.В. [GIK, A.V.] 2021: Животные и люди. Семантические преобразования в ро- мане Захара Прилепина «Обитель» // Метафорическая картина мира современной художественной прозы: сборник научных статей. Под общей редакцией З.Ю. Пет- ровой, Н.А. Фатеевой. Москва: Аквилон. [Animals and people. Seman ic ans o - ma ions in he no el “Abode” by Zaha P ilepin // Me apho ical wo ld image o mode n p ose: a collec ion o scien i ic a icles. Eds. Z.Û. Pe o a, N.A. Fa ee a. Moscow: Ak- ilon] 26–41. ДИМИТРИЕВА, О.И. [DIMITRIEVA, O.I.] 2021: Компаративные тропы в осмыслении си- туации винопития в романе В. Пелевина «Любовь к трем цукербринам» // Мета- форическая картина мира современной художественной прозы: сборник научных статей / Под общей редакцией З.Ю. Петровой, Н.А. Фатеевой. Москвва: Аквилон. [Compa a i e opes in unde s anding he si ua ion o wine d inking in V. Pele in’s no el “Lo e o Th ee Zucke b ins” // Me apho ical wo ld image o mode n p ose: a collec ion o scien i ic a icles / Eds. Z.Û. Pe o a, N.A. Fa ee a. Moscow: Ak ilon] 55–68. КАЛАФАТИЧ, Ж. [KALAFATICS, Zs.] 2019: Мотивы информационных технологий в твор- честве В. Пелевина // Настоящее и будущее русской литературы. Дебрецен, изда- тельство «DIDAKT». [Mo i es o in o ma ion echnologies in he wo ks o V. Pele in // P esen and u u e o Russian li e a u e. Deb ecen, DIDAKT Publishing House] 49–58. КОНДРАТЬЕВА, О.Н. [KONDRATʹEVA, O.N.] 2014: Динамика метафорических моделей в русской лингвокультуре (XI–XX вв.): автореф. дис. <...> докт. филол. наук. Ека- теринбург [The dynamics o me apho ical models in Russian linguis ic cul u e (XI–XX cen u ies): Au ho ’s abs ac o he D . Sci. diss. Eka e inbu g]. КОРОБКОВА, Е.С. [KOROBKOVA, E.S.] 2010: Механизм сравнений в произведениях Ольги Славниковой // Челябинский гуманитарий. [The mechanism o similes in he wo ks o Olga Sla niko a // Čelâbinskij gumani a ij] № 2 (11): 38–40. МАККОРМАК, Э. [MAC CORMAC, E.] 1990: Когнитивная теория метафоры // Теория метафоры. Москва: Прогресс [Mac Co mac E. Cogni i e heo y o me apho // Theo y o me apho . Moscow: P og ess] 358–386. Предметные метафоры и сравнения в современной русской прозе DOI: 10.31034/051.2022.07 91 НИКОЛИНА, Н. А. – ПЕТРОВА, З. Ю. [NIKOLINA, N.A. – PETROVA, Z.Û.] 2021: Гастрономическая лексика в компаративных конструкциях современной русской прозы // Русская речь [Gas onomic ocabula y in compa a i e cons uc ions o mode n Russian p ose // Russkaâ ečʹ] № 1: 72–83. НКРЯ – Национальный корпус русского языка [Russian Na ional Co pus] URL: h ps:// usco po a. u. (Дата обращения: 21.02.2022). ПЕТРОВА, З.Ю. [ПЕТРОВА, З.Ю.] 2020: Зооморфные метафоры и сравнения в современной русской прозе [Zoomo phic me apho s and similes in mode n Russian p ose] // Sla ica 49: 50–66. РАСПОПОВ, А. [RASPOPOV, A.] 2017: К вопросу о функционировании анималистической образности в прозе Михаила Шишкина // Михаил Шишкин. Знаковые имена со- временной русской литературы [On he ques ion o he unc ioning o animalis ic im- age y in he p ose o Mihail Šiškin // Mihail Šiškin. Signi ican names o mode n Russian li e a u e]. K akow, Wydawnic wo «Sc ip um». 147–165. ХОРОШИЛЬЦЕВА, Н.А. [HOROŠILʹCEVA, N.A.]: Фундаментальные метафоры в истории культуры. (электронный ресурс) [Fundamen al me apho s in he his o y o cul u e (ele onic esou ce)] URL: h p://supe in . u/ iew_helps ud.php?id=3927. (Дата обращения: 15.02.2022). ЦИНКОВСКАЯ, Ю.В. [CINKOVSKAÂ, Û.V.] 2010: Антропоцентричные и предметные метафоры в современной русской прозе // Гуманитарный вектор [An h opocen ic and a e ac me apho s in mode n Russian p ose // Gumani a nyj ek o ] № 2 (22). 155– 158. ШЕСТАКОВА, Ю.Ю. [ŠESTAKOVA, Û.Û.] 2019: Категория прозрачности в оптической системе романа О. Славниковой «2017» // МедиаАльманах [The ca ego y o anspa ency in he op ical sys em o O. Sla niko a’s no el “2017” // MediaAl’manah] № 5: 97–107. Наталия Анатольевна НИКОЛИНА Московский педагогический государственный университет Россия, Москва uska ed a31[email p o ec ed] ORCID 0000-0002-2644-8984 Зоя Юрьевна ПЕТРОВА Институт русского языка им. В. В. Виноградова РАН Россия, Москва zoyap@mail. u ORCID 0000-0001-5390-8029